Стенд NAMEGALLERY объединяет четырех петербургских художников, чьи практики, сложившиеся в разных контекстах — от ленинградского нонконформизма до современной междисциплинарности, — демонстрируют многообразие подходов к работе с материалом и образом.

На стенде b52 будут представлены:

Живопись и графика Алексея Семичова — из персонального проекта «ЯД», прошедшего в NAMEGALLERY осенью прошлого года. Обращаясь к характерной для художника «едкой» эстетике, галерея показывает работы, где живопись предстает как среда, требующая от автора и зрителя предельной вовлеченности. Выполненные маслом, дегтем и насыщенными пигментами, они размышляют о двойственной природе творческого акта, который становится одновременно испытанием и очищением.

Живопись Андрея Кузьмина — из персонального проекта «Монолит», показанного в NAMEGALLERY зимой 2025 года. В этих работах художник обращается к образам вечности и неизменности. Вдохновляясь эстетикой «Космической одиссеи» Стэнли Кубрика, Кузьмин создает пространства, лишенные географии, — места, где тектонические разломы ландшафта становятся метафорой разломов рационального. Живопись соединяет космический масштаб с интимным переживанием одиночества.

Графика Елены Фигуриной — серия работ, выполненных тушью на бумаге. Творчество художницы, сформировавшееся в русле петербургского экспериментального искусства конца 1970-х годов, исследует хрупкость формы и материала. В представленной графике линия приобретает особую чувствительность, фиксируя равновесие между стабильностью и уязвимостью.

Объекты, ассамбляжи и вышивка Веры Петровской — работы, в которых художница обращается к личной мифологии, создавая символические структуры. Вышивки с металлическими элементами, гипсовые объекты, ассамбляжи под стеклом, и бархатные скульптуры становятся носителями смыслов о памяти, опоре и пути.

Объединяя этих авторов, стенд NAMEGALLERY выстраивает нарратив, в котором различные медиумы и художественные стратегии вступают в диалог. Живопись и графика Семичова, Кузьмина и Фигуриной сосуществуют с тактильными объектами Петровской, создавая пространство, где рефлексия о природе искусства, обращение к вечности, фиксация хрупкости и поиск целительного начала оказываются частями одного высказывания.